Наркотик.

Хината вздохнула. Наверное, сотый раз за последние пару часов. Это всё нервы. А ещё она страшная трусиха и боялась всяких глупостей.
Но Мадару, мечущегося по жёсткой койке, необходимо было разбудить. Так, осторожней, ещё осторожней...
Когда в доли мгновения Хьюга оказалась на спине с заломанными в болезненном захвате руками, а у шеи она почувствовала леденящий холод куная, девушка уже успела зажмуриться, чтобы ненароком не попасть под смертоносное воздействие Мангекью. Вдобавок, Учиха сейчас выглядел жутко, устрашающе, и нечего ей там смотреть.
Страшно.
Спустя пять немного судорожных вдохов-выдохов, хватка медленно ослабилась. Нож у горла исчез. Хината осторожно открыла глаза и увидела исхудавшее осунувшееся лицо, покрытое мелкими капельками испарины. Глаза показались ей темнее, чем обычно, или же темнее, чем раньше. Девушка протянула руку и мягко стёрла выступившую на коже влагу.
- У тебя руки ледяные.
Хьюга вновь коротко вздохнула и качнула головой.
- У тебя температура, - возразила она, задержав ладонь на его лбе. Мадара закрыл глаза, морщась, будто бы от сильной боли.
- Ах, ну да, - сказал он, садясь на кровать. – Аптечка в соседней комнате, верхний ящик стола, две ампулы, чёрная и синяя.
- Те, которые в крышке?
- Те, которые в крышке.
Учиха осклабился, а Хината как можно быстрее вылетела вон.
«Аптечка, аптечка, аптечка... А, вот она».
- Тут несколько синих, - негромко сообщила она с вопросительной интонацией, не сомневаясь, что её услышат.
Ответа пришлось ждать дольше, чем она рассчитывала.
- Самую маленькую.
Ага, маленькую так маленькую.
Знать что в чёрной, Хьюга не хотела, сколько бы крови не натекло из Мадары, и как бы плох он ни был. Не её это дело. А вот синие, все одинаковые, как на подбор, казались ей смутно знакомыми. Может, она их в больнице видела, когда из-за нехватки рабочих рук её отправили перевязывать раненных?
- Эти?
- Эти, - довольно кивнул Учиха.
Хината присела на самый край кровати, обхватив себя руками. Мадара с профессионализмом заядлого наркомана наполнил шприц – два кубика – и с размаху вогнал его себе в плечо. По его лицу пробежала тень, мужчина пробормотал что-то вроде: «Грёбанные антибиотики...» Интересно, почему не в вену?
- А потому что в вену синенькую, - охотно пояснил Учиха и стал оглядываться в поисках того, чем можно было перетянуть руку. Ну, или хотя бы зажать.
- Помочь? – неуверенно спросила Хината.
- Только другую руку.
Девушка пожала плечами.
Пережать вену у неё вышло хорошо: она же из клана Хьюга, а человеческое тело они знают, не только тенкецу. Наблюдая за тем, как игла входит под кожу, Хината побледнела, но взгляд не отвела.
- Трусиха, - прокомментировал Мадара, уже чувствуя, как по телу медленно расползалось тяжёлое онемение.
- Это хоть что? – пискнула она.
- Снотворное.
Честно говоря, Учиха сильно ненавидел этот препарат из-за его слишком глубокого действия. Обычно, поверхностного сна, при котором просыпаешься от малейшего признака опасности, ему было более чем достаточно. К тому же, на это легко было подсесть. Но сейчас необходимо было отключиться и ни о чём не думать, чтобы организм, наконец, получил долгожданный отдых.
Мужчина устало принял горизонтальное положение. Конечности отяжелели – лекарство действовало быстро. Не прошло и тридцати секунд, как он закрыл глаза и отключился.
Хината ещё раз вдохнула и тряхнула головой. Мадара заснул действительно мёртвым сном. Наверное, как добропорядочная куноичи Конохи, она должна была перерезать ему сонную артерию и с чистой совестью пойти домой. Но она уже давно не добропорядочная куноичи, с того самого дня, когда, проснувшись в Аме с дикой головной болью, не предприняла попытки напасть на создателя организации Акацуки, какой бы жалкой и бессмысленной не была бы попытка. Поэтому Хьюга с энтузиазмом начала искать, чем занять руки.
Ампулы – в мусорку. Аптечку – на место, предварительно перепроверив, всё ли на месте и хорошо ли держится. Мусор с пола, как то вымоченные ливнем листья и тряпка, которой она наскоро вытерла кровь с пола – тоже в мусорку. Грязное барахло Мадары – в ванну, в таз, отмокать. Ох, ей всего двадцать, а она уже знает, как отстирать разъедающий кожу яд от мужских брюк!
За полтора часа Хината едва ли не вылизала те две с половиной комнаты, что занимал Мадара: ему не нужно было много места. Квартирка занимала третий сверху этаж в самом высоком здании деревни Дождя, а так дом был пустым, не считая ошивающегося где-то в подвалах и одуревшего от вынужденного безделья Зецу.
Пус-то-та.
Над деревней Дождя сгущались грозовые тучи, где-то вдалеке ярко вспыхивало время от времени зарево зарниц.
Учиха лежал в той же самой позе, в которой и заснул, не сдвинувшись ни на миллиметр. Хината подпрыгнула от неожиданного раската грома, источник которого, казалось, находится в этой самой комнате. Девушка притушила свет, колеблясь, потеребила край кофты, затем, скинув обувь и жаркую толстовку, нырнула Мадаре под руку.
Тепло, уютно, в некотором смысле – надёжно и хорошо. И не страшно. Последнее время, Хьюга чувствовала себя действительно трусихой. Девушка боялась немного за Коноху, немного за себя, немного за них, но больше – за Мадару, у которого за крайне короткий срок развалилось многое из того, чему он посвятил полжизни. Да, Хината всё это не одобряла, но и не обманывалась: ощущение, должно быть, отвратительное.
Снотворное постепенно переставал действовать. Мужчина поёрзал, поморщился и постарался устроиться поудобней. Всё же сон шёл ему на пользу, даже такой. Всего за пару часов землистый оттенок его щёк исчез, а черты лица расслабленно разгладились. Учиха смешно засопел и, не просыпаясь, притянул девушку к себе поближе. Как бы это ни было нелогично с точки зрения его характера, послужного списка жертв, идейных составляющих его жизни и количества крови на руках, но обниматься Мадара любил. Хината, жмурясь на этот раз от удовольствия, сжалась в комок и спрятала лицо у него на груди, подальше от ненавистных с детства грозовых раскатов.
- Трусиха, - повторил Учиха глухим шёпотом.
- Разбудила?
Мужчина не ответил. Хьюга шевельнулась и подняла на него взгляд. Ей показалось, что глаза Мадары подёрнуты какой-то сероватой мутью, но до конца обдумать эту мысль она не успела: прикосновение горячих потрескавшихся губ было почти деликатным, но всё равно это отвлекало. Учиха плотнее обнял её за талию, другой рукой зарываясь в волосы и ненавязчиво надавливая на затылок. Поддаваясь, Хьюга обвила его руками, закрывая глаза.
Не отпуская её и не отрываясь, Мадара перекатился на спину, заставляя её лечь сверху.
Нет, это не Мадара. Кто угодно, но не он. Этот человек целовал её слишком нежно, пьяняще, слишком ласково поглаживал её шею, хотя в том, как сбилось дыхание, было что-то знакомое. Да она ж растает от такой внезапной и непривычной мягкости...
- Да что с тобой такое... – пробормотала Хината, когда поцелуй как-то сам собой прервался.
Это всё наркотик, только наркотик. Такой препарат легко мог вызвать временное помутнение сознания. Ну, во всяком случае, так мысленно твердила себе Хьюга. Но когда Учиха взял её лицо в свои ладони, так бережно, словно хрустальную вазу, и стал осыпать невесомыми поцелуями её щёки, лоб, веки, губы, подбородок и вообще всё, до чего мог дотянуться, в кратких перерывах шепча какой-то нечленораздельный жаркий бред, девушка окончательно потерялась. Ирреальности происходящему добавлял остаточный запах медикаментов и заживляющей мази, которой она щедро пропитала бинты, когда около трёх-четырёх часов назад под протесты и брань Мадары – «Это всего лишь царапина... Уйя!» - перевязывала ему чудовищную рану на спине. Кстати, не стоит ему, наверное, лежать в такой позе, но разве достучишься до него сейчас...
Вероятно, Учиха умел читать мысли, или же она опять неосознанно начала бормотать вслух, потому что мужчина с шумным выдохом вернулся в прежнее положение. Некоторое время он смотрел на Хинату расфокусированным взглядом, а затем уткнулся носом в её шею, вновь засыпая.

Просыпаться не хотелось. Его упорно тянуло обратно в омут сумбурных сновидений, голова казалась чугунной, так что Мадара, нахмурившись, озвучил именно то, что вертелось на языке:
- Сколько я выпил?
- Нисколько.
Значит не похмелье. И то хорошо.
Память возвращалась быстро, но ещё быстрее Учиха осознал, что если б он перебрал, то было бы хреновей. А ещё он лежал на чём-то мягком, на поверку оказавшимся коленями Хинаты. Девушка лениво перебирала растрёпанные пряди у него на затылке.
- Тебе лучше? – встревожено спросила она, не прекращая своего занятия.
Прислушавшись к себе и не без удовольствия отметив, что температура спала, рана практически не болит, а действие препарата из синей ампулы сошло на нет, Мадара кивнул и глянул наверх.
- Я просыпался?
Почему-то от такого простого вопроса Хьюга залилась краской, даже уши покраснели.
- Эм... Ну...
- Я тебя что, изнасиловать пытался? - мужчина чуть приподнялся. Хината энергично замотала головой, но румянец никуда не исчез.
- Точно? – он прищурился. Всё это было крайне подозрительно.
- Ага-ага-ага.
- Ну-ну...
Учиха грузно упал обратно и сразу ощутил, как тонкие женские пальцы снова запутались в его волосах.